настроение в цветах

Запретное Очарование! Как и большинство жителей города Москвы, я передвигаюсь в скоростном режиме опасном для жизни, в ритме заведенного зайчика.«Добрая»… «злая»… – ПАМЯТЬ!  

В преддверии новогоднего праздника большая часть человечества пребывает в состоянии хвойной эйфории, приподнятом настроении и постоянно повышенный тонус обусловлен видом новогодних игрушек, хлопушек, а бесконечная череда подарков подливает в наши души огромную порцию адреналина, словно масло на раскаленную сковороду. Все мы торопимся уделить больше внимания родным и близким, купить как можно больше подарков, вкладывая в них не только определенный смысл, но скрытые слова прощения, извинения в нашем невнимании за прошедший старый год, а заодно и авансировать извинения в наступающем, новом году. И само собой за праздничной суматохой мы не замечаем, стоящего рядом с нами грустного человека с печальным взглядом, испытывающего иные чувства, далекие от радости и уж точно чуждые счастью. К великому сожалению людей с потухшим взглядом, печальными глазами оказалось немало, особенно в этом году. А может, я просто впервые не успела вовремя заразиться хвойной лихорадкой, и трезвый рассудок обратил мое внимание на группу людей выделяющихся из разноцветной, смеющейся массы – тоскливой индивидуальностью. Если это так, то мне очень стыдно, но давайте попытаемся разобраться, в чем причина печали. По началу вид этих людей вызвал во мне любопытство, праздный интерес не более, но уже очень скоро любопытство сменила неподдельная жажда знаний, поиска ответа, желание докопаться до истины. И я перешла от рассуждения к решительным действиям, задала прямой вопрос, таким же прямым был и ответ: «проблема грусти и печали связана с памятью, воспоминаниями». Воспоминания о некогда былом, прекрасном, о большой семье, о праздничных обедах и ужинах за круглым столом, а у кого-то память проявляла совсем иные новогодние образы, нередко агрессивные. Тогда мне и стало интересно, так что же такое память, почему одних она делает счастливым; других пассивными и безразличными, живущих прошлыми воспоминаниями; а третьих – ненавистниками, вредителями, борцами самого доброго и самого старого праздника, Нового Года. И почему первые благодарят память; вторые от нее страдают; а третьи – проклинают? В тот момент мне казалось разумным начать свои поиски с медицинской литературы, и вот что означает на языке медицины память в сокращенном варианте:

Память — когнитивный процесс, состоящий в запоминании, сохранении, восстановлении и забывании приобретенного опыта. В наиболее простой формой память реализуется как узнавание ранее воспринимавшихся предметов, в более сложной форма предстает как воспроизведение в представлении предметов, которые не даны в настоящее время в актуальном восприятии. Узнавание и воспроизведение также могут быть произвольными и непроизвольными.

Воспроизведение — актуализация ранее сформированного психологического содержания (мысли, образы, чувства, движения) в условиях отсутствия внешних актуально воспринимаемых указателей.
Различается непроизвольное воспроизведение, когда прошлое содержание актуализируется без специальной задачи, и произвольное, обусловленное реализацией особой задачи. В любом случае воспроизведение имеет избирательный характер, обусловленный потребностями, направлением деятельности, актуальными переживаниями.
Узнавание опознание, как уже известного, объекта, который находится в центре актуального восприятия. Этот процесс основан на сличении воспринимаемых признаков с соответствующими следами памяти, которые выступают в качестве эталонов опознавательных признаков воспринимаемого предмета. Выделяют индивидуальное узнавание предмета, как повторное восприятие именно данного предмета, и родовое, когда вновь воспринимаемый предмет может быть отнесен к какому–то классу предметов.

 Забывание — активный процесс, заключающейся в потере доступа к запомненному ранее материалу, в невозможности воспроизвести или узнать то, что было усвоено. Забыванию подвергается прежде всего то, что не актуализируется в контексте решаемых задач. Наиболее интенсивно оно осуществляется сразу после окончания заучивания. При этом лучше всего сохраняется осмысленный и важный материала, приобретающий в процессе хранения более обобщенный и схематический характер. Второстепенные детали забываются скорее. При определенных условиях наблюдается эффект обратимости процесса забывания. Так, воссоздание внешних и внутренних условий, при которых происходило запоминание, использование особых стратегий воспроизведения может приводить к восстановлению забытого материала.

Почерпнув важную информацию, обретая новые знания, признаешь, что это интересно, но с научной точки зрения, а вот в духовной нише по-прежнему осталась пустота. Чувство неудовлетворения не покидало меня, ведь едва ли люди, страдающие воспоминаниями несчастливы оттого, что не прошли процесс «Забывания». Наверняка, для того чтобы вспоминать и вместе с этим тосковать у этих людей имеются другие более веские причины. Естественным в тот момент казалось продолжение поиска, и на этот раз обратилась к Великим деятелям мира, начиная с XVI веков. 

XVIXVII  века Маркиз Галифакс (Джордж Сэвил  английский политик и писатель:

«Память и совесть никогда не сойдутся в том, нужно ли прощать обиды».

XVIIIXIX века Пьер Буаст французский лексикограф и афорист:

«Память об обидах долговечнее, чем о благодеяниях».

Жан Поль (Иоганн Пауль Рихтер немецкий писатель:

«Память – единственный рай, из которого нас не могут изгнать».

XX век Остин О`Малли американский писатель:

«Память – это безумная баба, которая собирает яркие тряпки, а хлеб выбрасывает».

Да уж, последнее высказывание американского современника никак не побуждает к мыслям о высоком, но вот писатель девятнадцатого века Жан Поль своим афоризмом словно реабилитирует брата по разуму и возвращает нам: Веру в сказку; Надежду на реальность мифического Деда Мороза и его внучки Снегурочки; и вечную, бесконечную Любовь.

Мысли о памяти человека приводили меня к различным воспоминаниям, но так или иначе большая часть этих воспоминаний связана с новогодним праздником. Говорят вспоминать вредно, а ковыряться в памяти – это вроде как бы жить прошлым, тогда как рекомендуют не оглядываться назад, перешагнуть через то, что было и идти вперед, стремиться к будущему. Совсем немного осталось времени до проводов старого и встречи Нового года, дня, когда в полночь что-то дорогое за считанные секунды уже станет прошлым и затаится в уголках нашей памяти, освобождая место для новых впечатлений, новых стремлений, новой жизни. Новый год  считается семейным праздником и, как известно в такие дни особенно обостряются чувства, наступает момент, когда недовольные люди начинают чувствовать себя более несчастными, потерянными, а другая половина счастливых людей окончательно перестает замечать печальное прошлое, стремясь вперед.

Я не нашла ответа на свой вопрос, возможно потому что изначально сформулировала его неправильно, некорректно, а может быть просто я искала не там или искусственно избегала обращения к единственному верному источнику – своей памяти.

Новый Год в моей памяти это не просто семейный праздник, это великая традиция, заложенная главой семейства состоящая из долгих подготовительных церемоний и обряда самого празднования. Мне всегда помнился волнующий день, когда мы с папой отправлялись на елочный базар и долго выбирали самую пушистую, самую прямую, самую высокую и красивую сосну. Уж не знаю, отчего именно сосна, а не ель, считалась в нашей семье виновницей торжества, но поверьте мне, наша сосна была самой пушистой, самой высокой и самой прямой. Мы погружали красавицу на санки, я своей детской ладошкой укутанной теплом вязаной рукавицы крепко цеплялась за папину руку и мы отправлялись в далекое долгое путешествие, домой к маме. Дома сосновую диву прятали до следующего утра, дня, когда мы всей семьей дружно будем украшать колючие иголки самыми красивыми игрушками на свете. И уже ранним утром я торопила минуты, когда папа отправится в сарайную постройку за фанерным чемоданом, облагороженным дерматином и доверху наполненным елочными украшениями. Как же я терпеливо ждала, пока папа установит сосну в самодельную треногу, обстругает до нужного размера ствол, спрячет кривизну советской елки под кокетливым наклоном, а затем проверит, все ли пути подхода к сосне предусмотрены. Мама тем временем вырезала фигурные снежинки из тонкой папирусной бумаги или салфеток, затем мы все вместе приклеивали снежинки на окно, создавая романтическую обстановку нашей красавице и маленькую сказку для нашей семьи. Ну вот, наконец, вступительная часть готова, пройдет несколько минут и заснеженный папа появится в дверях с чемоданом в руках, а много лет спустя чемодан сменит почтовый ящик. И уже моей дочке достанется та же фанерная коробка, только вот игрушек в ней немного поубавится, да вместо крышки сверху будет лежать разноцветный дождь из фольги, стеклянные бусы, нанизанные на нитку и «белоснежная» вата шестидесятых годов. Наряжать елку – задание ответственное, поэтому его поручали папе. Мама распаковывала чемодан, проверяла, нет ли битого стекла и только после этого постепенно, одну за другой доставала газетные сверточки всевозможных форм. Аккуратно снимая газетную обертку, мама смотрела, не разбилась ли игрушка, цела ли ниточка, которой висит новогодний бриллиант, и приступала к рассказу, где и как они с папой раздобыли для дочки подарок, елочную игрушку. У каждой игрушки была целая история, сосна как энциклопедия сказок играла не только блеском разноцветного стекла, но и сверкала неповторимыми сюжетами волшебства, небылиц и маминых фантазий. Я вспоминаю игрушки-прищепки, это были или небольшие пирамидки или цыплята, зайчата или маленькие человечки. Мама называла этих человечков гномами и у каждого гнома была своя зверюшка, и свой домик пирамидкой. В центре сосны, прямо под звездой родители вешали часы в форме шара, и на этих часах время показывало без пяти полночь. Фруктовый набор из тонкого стекла россыпью развешивали на зимней сосне, мечтая о скором приближении весны и ягодного рая. В чемодане была и виноградная лоза, и клубника и небывалых размеров малина, и вишенки двойняшками висели парами на одной ниточке. Были в обязательном порядке и овощи, этакая елка вегетарианца, непременный зеленый огурец, баклажан, помидор, морковь и подарок Хрущева народу, стеклянная кукуруза. Как только все игрушки были развешены, наступала торжественная минута, время звезды. Ее надевали на самую макушку, стараясь не задеть другие игрушки, отчего-то папа считал, что звезду необходимо устанавливать в последний момент, завершающий аккорд так сказать, чтобы придать нашему ритуалу торжественный финал. После этого под елку складывали вату, пытаясь копировать снежный сугроб, с одной стороны ставили Деда Мороза, а с другой – пластмассовую снегурочку с дыркой на дне. Пока мы с мамой восторженно смотрели на нашу красавицу, папа тем временем наносил последний штрих, развешивал елочные фонари. Память подсказывает, что сверкающие огоньки из далекого прошлого немного чудаковаты и именно этой чудинкой – дороги. Это били лампочки, выкрашенные какой-то несмывающейся краской. Маленькие, круглые, иногда мне казалось, что точно такие же лампочки были и у моего велосипеда, но может быть, я ошибаюсь. Одним словом, какая разница, для каких целей использовались те лампочки, на нашей елке они были огоньками-сверчками, вспыхивали и моментально гасли, дарили красоту и крали, унося в темноту, и снова дарили. В глазах рябило от большого количества разноцветных фонариков, но как же я была счастлива. Сидя на диване между мамой и папой и прижимаясь к ним, мы втроем смотрели на елку и тихо радовались приближению праздника, мы были счастливы. Утро следующего дня я встречала с улыбкой и тихим предвкушением надвигающегося праздника, а праздник обязательно начинался с подарков. Папа к этому времени уже убегал в магазин, купить то что, как правило, забывают и вспоминают об этом только в последний момент. По всей квартире разносится запах волшебных мандаринов, обеденный стол накрыт праздничной скатертью, в доме каждый предмет радовался приближению Нового Года, Нового счастья, Новой жизни. А уже вечером вся семья собиралась за одним столом, включали телевизор, и пока шел старый добрый «Голубой огонек», мама с папой скармливали мне мандарины, конфеты, мороженое, пирожные, торт. В какой именно момент пиршества я засыпала, вряд ли моя память в состоянии ответить на этот вопрос воспоминаниями, но уж точно без сомнения помнит, что засыпала я самым счастливым и самым дорогим ребенком, любимой дочкой своих родителей.  

Шли годы, я взрослела, умнела, но каждый год в канун новогодней ночи я возвращалась в тело маленькой девочки и с радостью погружалась в вечный ритуал семейного праздника. А когда у меня родилась дочь, волей-неволей пришлось уступить место младшему в семье, дитю поколения «Next». И что не удивительно, память с легкостью подсказывает, образ маленькой девочки, ребенка «Пепси», у которой от вида сверкающей елки глаза загорались как велосипедные фонарики моего детства. Бережливость бабушки и дедушки позволила сохранить для внучки часть елочных украшений. Мне вспоминается, как не раз я с завистью наблюдала за дочкой, за ее неподдельным детским счастьем, радостью и непосредственностью. И вот настал период, когда наша страна уже не была страной Советов, но еще не вернула статус великой державной России, а по телевизору показывали фильмы с рождественскими и новогодними праздниками далекого и запретного Запада, «чуждой» Америки. Как же мне нравилось наблюдать, что они над камином развешивали рождественские чулки с вышитыми именами всех членов семьи. И фильмы те были непременно трогательными, романтическими. Не долго думая я решила воплотить американскую идею в нашей семье. Камин в городской квартире, конечно же, не соорудила, перешла сразу к носкам. Взяла отрез ткани, вырезала форму валенка сорок последнего размера, украсила новогодним дождиком и приклеила вырезанные разноцветные буквы. Теперь у нас имелись именные носки, осталось придумать, где их развесить. И опять выход, чисто советский, на стене с незапамятных времен висел ковер, к нему я и подвесила аляповатые носочки. Папа и мама, улыбаясь, наблюдали за моими приготовлениями и с одобрением отнеслись к новшествам в семейной традиции.

Мне вспомнилось, с какой радостью я готовила свою дочку к утренникам в детском саду, а затем в школе, творчески подходя к выбору новогоднего костюма. Современные костюмы позволяли мамам и папам играть, фантазировать, а вот в моем детстве, если мама не швея-портниха, особо не расфантазируешься. Мальчики все как один либо белоснежные зайцы, упакованные в комбинезоны с длинными ушами, либо в белых рубашках, белых колготах, а поверх коротенькие шорты, вот и весь мальчуковый костюм. Зато девочки все как одна, сверкающие снежинки. Накрахмаленные платья хрустят при каждом шаге, колючий дождик щекочет шею, исполняя роль пушистого воротника, подол коротенького платья сверкает стеклярусом. Те, кто не мог достать для платья бисер пускали в ход мелко истолченные новогодние игрушки, приклеенные к платью толстым слоем клея. Обувь всех детей обшита белой марлей и украшена серебристым дождиком. В центре зала огромная елка и дети, словно маленькие пчелки в улье радостно жужжат в ожидании главного виновника торжества, Деда Мороза. Ох, и не припомню, а точнее не знаю, по какому принципу выбирались воспитательницы на должность Деда Мороза. По красоте? Возрасту? Или смекалке и находчивости, но с детства помню, что дедом чаще всего оказывалась женщина с приклеенными усами и бородой на резинке. И еще много-много косметики на лице, вот таким был Дед Мороз моего детства. Современные Деды сменили как половую принадлежность, так и изрядно поношенные ярко красные шубы на современные штаны и кушаки.

Канул в былое мандариновый дефицит, а елочные украшения стилизованы по единому стандарту, хрустальному шару. Шар «Хай-тек», шар «Глобус», россыпь мелких шаров, диско-шар и смокинг-шар, при виде которого хочется вскочить и вытянуться стрункой, как при звуках Гимна России. И уже не надо привязывать к этим шарам разноцветные ниточки, родителям не надо придумывать для ребенка приключенческую историю о поисках елочного сокровища. Отпала необходимость ломать голову как изобразить снежные сугробы под елкой. Детские утренники пестрят героями взрослых сказок, Бэтменами, Пауками, Терминаторами и Кошками. А моя маленькая дочка уже давно повзрослела и стала самостоятельной и ей уже не расскажешь байку о волшебстве новогодней ночи. Оглядываясь назад, я с грустью вспоминаю годы, когда рядом были мои родители и, наконец, понимаю – что такое память.

Память – это «Времена года» Вивальди. Каждый человек выбирает свою композицию, свой сезон, свой праздник и нотным станом отдается во власть памяти, воспоминаний. Память человека музыкальна, она наполнена и грустной мелодией прошлого, и печальными нотами о дорогих нам людях ушедших в иную жизнь, неизвестное будущее. Память наполнена звуками скрипки, напевающей для нас мотив Надежды, что все еще будет и все только начинается. Память дарит Веру уверенными аккордами фортепиано, мелодично наполняя наши души волшебством и сказкой. А нежные звуки флейты наполняют сердца бесконечной Любовью. Любовью к близким людям, тех, кого сегодня с нами нет, но благодаря Памяти, они всегда рядом с нами. Любовь к тем, кто сегодня рядом с нами и готов разделить все невзгоды и радость. Любовь к будущему, светлому и современному, незнакомому и зачарованному. И пусть в моей семье не прижилась чулочно-носочная традиция, зато сохранилась традиция, заложенная папой и мамой. Каждый год мы с дочкой отправляемся на елочный базар и выбираем самую красивую, самую пушистую и самую стройную сосну. А дома нас ждет фанерная коробка, доверху набитая……….

p.s. Я согласна с афоризмом Жан Поля: «Память – единственный рай, из которого нас не могут изгнать», и хотела бы добавить от себя: Память – это музыка, мелодия которой звучит только для нас.  Светлана Гойхман.

One thought on “настроение в цветах

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

*

Вы можете использовать это HTMLтеги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>