Вы не Донцова! Вы не Акунин и не Робски!

Меморандум – то о чем следует помнить! «А помнить следует как раз о том, что Россия была и будет всегда, самой читающей страной в мире»  – оптимистичная памятка автора-пессимиста.

Меморандум!Пожалуй, в нашей жизни единственной надеждой быть услышанным является меморандум, ибо крики о помощи вошли в привычку, а то и вовсе приняли форму жизненной нормы. До сегодняшнего дня я была просто уверена, что из всех видов искусств, самым жестоким является балет. Мне казалось, что художник всегда сможет найти опору и поддержку в небрежном мазке гениального коллеги. Певец создает музыкальный шедевр по принципу триумвирата: в компании поэта и композитора. А угнетенное состояние писателя оборачивается утопическим бестселлером или подобно мастерам изобразительного искусства, автор обернет взор на собратьев пера и бумаги и в словесной дискуссии вновь обретает желание писать. И лишь балет проявляет самую прекрасную и одновременно с этим жестокую реальность искусства. За ведущего танцора никто не выйдет на сцену и не проведет сольную партию под именем гения. Балет заявляет о себе как о личности, индивидуальности и не терпит подлога. Но, заглянув в мир искусства изнутри, осознала, сколь сильно ошибалась, рассуждая в подобном ключе об Искусстве в целом. 2007 год миновал под эгидой: «Год чтения». Начало хорошее, но пролетел год, а результаты опроса не изменили статистики в лучшую сторону. От 26 до 37% москвичей совсем не читают книг или читают, но одну две книги за полгода.  В 1986 году в Москве насчитывалось 3586 библиотек. К началу этого века их осталось чуть более пятисот. Удручающие цифры, однако, надежды мы не теряем. Меморандум – то о чем следует помнить! «А помнить следует как раз о том, что Россия была и будет всегда, самой читающей страной в мире»  – оптимистичная памятка автора-пессимиста. Хотя в реальности авторам следует помнить о том, что быть «ветром перемен», дуть против даже самой незначительной власти издательского мира или сфер реализации книжной продукции – значит на корню сгубить возможность быть услышанным, увиденным, прочитанным. Большинство наверняка удивятся, откуда такая уверенность? Однако это факт. Не далее как на днях прочитала об одном известном авторе «дующим» против власти, верховной власти. Изменилось ли что-нибудь в его жизни? Да! Его книги изымаются из продажи, бесследно исчезают с книжных полок, прилавков, растворяются в бесконечном воздушном пространстве, не достигая конечной цели – читателя. Теневая цензура, негласная, назовите как угодно, существовала вчера, и будет существовать завтра, до той поры пока человечество не разучится читать. «А при таких темпах изъятия и более усовершенствованных методах запрета появления новых авторов, интерес к чтению исчезнет в ближайшее столетие» – пессимистичная памятка автора-оптимиста.

Быть может сегодня мы, и переживаем интеллектуальный штурм, мозговую атаку, начавшуюся несколько лет назад, однако отрадно осознавать, что засилье книжным изобилием утеряло свою привлекательность, а вместе с ним и разрушительную силу. Но это видение возможно мнимое, взгляд сегодняшнего дня на прошедшее десятилетие. Вседозволенность породила в нас всеядность, помутила наш разум, и главный вирус дозволенности – отсутствие индивидуальности, вкуса собственного Я.

В действительности стало привычным слышать жалобы о том, что россияне якобы перестали читать. Стонут, ноют и жалуются все, от мал до велика: и издатели одноразовой бумажной продукции – газет, и редакции еженедельного глянца, и публицисты гламурного ежемесячника, а также издательские дома увесистых «романистов». Вместе с ними стонут журналисты, авторы статей, художественной и публицистической литературы. Но что забавно, при массовом падении чтения, процветает печатная продукция. Каждый день издаются новые книги, рождаются новые «классики» будущего поколения. На прилавках появляются новые журналы, альманахи, энциклопедии, учебные пособия, рекомендации и советы «бывалых» аналитиков. Получается, на одного читателя приходится, как минимум пять авторов, а между тем читать по-прежнему нечего. Парадокс. Прямо как у Диогена: «Народу много, а людей немного».

Вновь приходится соглашаться еще с одной нелицеприятной реальностью: сегодня лишь ленивые не пишут. Сотворение нетленного опуса стало столь простым делом, как «до ветру» прогуляться, хотя для начинающих авторов рождение шедевра – самый что ни на есть поход «за спичками». Помните, как это было в художественном фильме? Герой отправляется за спичками, и…. потянулась длинная цепь нарушений. Тенденция «фалометрии» средь определенного круга именитых авторов душит благое намерение начинающего писателя, даже если произведение само по себе гениально, наполнено глубокомысленным содержанием с очевидными задатками перспектив творческого потенциала новорожденного автора. По принципу «у кого больше….» – количество; тираж; шрифт; объем; спонсоров; денег – «старики-разбойники» вытесняют молодых, не смотря на собственное отсутствие главного критерия «больше». Больше качественной литературы!

Пробившись сквозь первый круг ада, начинающий автор попадает в издательство – второй круг. Долгожданная встреча с издателем для молодого гения оборачивается самым долгим унизительным временным отрезком жизни. Впервые, но не в последний раз на него смотрят подозрительно, не скрывая сомнений, откровенно проявляя недоверие, придирчиво изучая, недоговаривая, на что-то витиевато намекая. И вот звучат главные аргументы, почему – Нет и почему – Да.

Нет: – Вы не Донцова! – Эта фраза особенно прекрасно звучит при обращении к автору мужчине.

-Вы не Акунин! – Это само собой для писателей женщин.

-Он тоже когда-то им не был, – робкая попытка противоречить подталкивает к дальнейшим более убедительным причинам отказать. 

-Вы не Робски! – Многозначительная фраза звучит как «отче наш», во всех случаях жизни молодого автора.

И как сегодня популярно говорить: Ничего личного г-жа Донцова, г-н Акунин, г-жа Робски, но именно ваши имена произносят 90% издательств, посему дальнейший сарказм по поводу ваших имен прошу не принимать на личный счет. Всего лишь имена, а точнее – нарицательные.

На выпад молодого гения: ««Святая» троица» – никто не обращает внимания, приводя следующие доводы по имени «Нет». В одном издательстве некое официальное лицо по секрету сообщает автору: Донцова и не пишет, за нее семнадцать человек пишут. Вот!

Минутная пауза, неискушенный автор и не понимает, куда ветер дует, согласиться или возмутиться. Страх, одной фразой испортить свое будущее, сильнее соблазна вступить в полемику. Вместо этого он выбирает третий вариант, менее рискованный: «Может ей некогда? Давайте попробуем…».

Любое предложение моментально пресекается веским не менее секретным аргументом: «Да Робски здесь три года лежала».

Не выдержав, автор с ехидцей подмечает: «Значит, было с кем».

Не стоит рассчитывать, что шутку кто-то поймет, расценит. Приведенные выше аргументы своего рода проверка на вшивость: «свой» вы или «чужой». Злословить любят все и поддерживают заданную ноту на раз, дай только тему. Безотказно срабатывает принцип «тапера», заказывая песню, громко вскрикиваете: «Ой, нога попала в колесо» и тут же слышите мелодичный напев: «нога-а-а попала в колесо-о-о-о». Издательским домам не чужд режим писательской «дедовщины», зачем вкладывать деньги в начинающего автора, когда читательский спрос давно изучен, дорожка к умам россиян протоптана. 

Ни для кого не секрет, издательства разбились на три лагеря: «новостройка», «хрущевка» и «памятник архитектуры». Первые и непобедимые новостройки – «умный дом» или «Храм» абсолютной печати, штампуют все от «сказок Бажова» до жесткой «Кама-сутры» в сто пятой редакции. И пусть бы печатали, не мешая жить другим, все равно рано или поздно они же и столкнутся с проблемой реализации. Читатель гурман, эстет, не надо забывать, что очень скоро он делает окончательный выбор, ставит жирную точку на литературе определенного характера и тогда всеядным издателям остается единственный выход – «себя любить, боготворить, читать, творить себе любимым».

В противовес первым акулам печатного станка выступают другие издательства, строго держащие марку правил приличия – «памятник архитектуры». Таких единицы, но зловоние голодного «благородства» и громкого пафоса о чистоте нравов и совести проносится над головами неповинных авторов, а заканчивается озлобленностью переросшей в ненавистные чувства. И не удивительно, что в первую очередь эти чувства посвящены читателю. Одержимые позерством миниатюрные по величине и значению издательства, кусая собственную руку, ворчат и сетуют на мир, меж тем пребывая в постоянном поиске мест наивыгоднейшей продажи собственного мифического образа, в коей они уверовали, не желая признавать очевидного – конкуренции.   

Однако основная часть издательств существует по принципу: и нашим, и вашим – «хрущевское жильё». Не скрывая нужды, «хрущи» пускаются во все тяжкое, печатая порно-изобилие от «наших» стремясь достичь лидерских позиций в издательской индустрии. Тем не менее, проблема реализации и конкурентная неспособность очень скоро наступает им на пятки и тогда с видом мнимого насыщения перебегают в лагерь «ваших». Краснея и бледнея, приступают к малому тиражированию строгого поста правил приличия, вспоминая тем временем дни былой сытости «наших» издательств.

Никто не говорит о слиянии всех групп, иначе это походило бы на эгоистичный взгляд монополиста. Хотя случись такое в действительности, возможно, появилась бы вероятность упрощенной системы работы между автором и книжной торговлей, то есть читателем. Однако, монополия в нашем понимании, нечто единовластное, а попросту – Советский Союз, что в переводе – безразмерные «дары». Потому ныне все три варианта издательских домов напоминают басню Крылова: «лебедь, рак и щука», тянут автора и читателя в разные друг от друга стороны.

Практически у каждого начинающего автора проблема с издательскими домами но, сделав окончательный выбор, автор вырывается из липких лап второго круга и оказывается в круге третьем. Третий круг «ни пойми чей крысятник» – вакуум пустоты. Ни тебе необходимой информации дальнейшего действия – она разворована и оберегается столь тщательно «ни пойми кем» и с какой целью. Создается ощущение, что атомные боеголовки в сравнении со скрытой информацией, лежат на поверхности. Ни юридической защиты авторских прав. Ни тебе литературного агента, представляющего интересы автора и одновременно защищающего честь творца.

Единственное, что вы здесь обрели, аргумент – почему Да – предложение об издании книги на средства автора. В действительности это предложение вовсе не выход из мини монополизированной системы, напротив – тупик, болото писательской деятельности. Написал, откорректировал, отредактировал, создал обложку, имя, сотворил имидж, провел исследование на предмет целесообразности. Изучил науку маркетинга, рыночную политику: от ценовой до вкусовой. И вроде по всем параметрам проходишь, настал час реализации, четвертый круг «счастливого» ада. Впереди грезятся долгожданные встречи с читателем, общение как чудодейственное лекарство к исцелению. «Весь мир у ваших ног. Мираж….» Действительно, мираж, это не мир, а болото и ваше произведение, пусть даже гениальное – литературный «бегемот». Вот здесь-то как раз впору приходятся слова классика: «Ох, нелегкая это работа – Из болота тащить бегемота». Ни одной посреднической организации, взявшей на себя переговоры, обсуждение условий и всевозможные варианты продаж начиная с пути рекламы, дальнейшего исследования, учета всех ошибок с их последующим устранением, ни за 15, ни за 150% – вы не найдете. Все в том же далеком Советском Союзе также как и ныне не существовало института издания или распространения книг, были Жёписы – жены писателей. Жены прекрасно понимали, помимо семейного благополучия – чисто с моральной стороны, этической – не пристало писателю обивать пороги чиновничьих кабинетов. Но нынешнему автору деваться некуда, приходится быть и творцом и Жё…

Четвертый круг – реализация, спасательный круг, набитый свинцом. Порочен он или нет, уже не столь важно, главное не разорвать его и не прорваться. Круговая порука, каждый показывает пальцем на соседа, пожимая плечами, посылает к нему, а тот к следующему и так до бесконечности. И уже не столь важно, как и где нарушается закон: «обнародование произведения – осуществленное с согласия автора действие, которое впервые делает произведение доступным для всеобщего сведения путем его опубликования, публичного показа, публичного исполнения, передачи в эфир или иным способом» – Закон Российской Федерации от 09.07.93 N5351-I “Об авторском праве и смежных правах”, ст.4 (Вед. СНД и ВС РФ, 1993, N32, ст.1242, нарушается в грубейшей форме. Законодательный перечень можно продолжать до бесконечности, однако именно читатель выносит вердикт произведению – бестселлер это или разовое чтиво. Небрежно брошенное слово «книжка» или самая настоящая книга – возможно когда-нибудь великая литература гениального классика.

Оставим автора одного, он устал стучаться в закрытые двери. Вернемся к главному к тому, с чего мы начали наш меморандум, к читателю.

Из цепочки всех участников понять можно каждого, потому как понимать будет наш читатель. Он же и осудит, он и оправдает. И если всеядность издательских домов можно понять как стремление к обогащению, то «безразличие» книжных магазинов к завалам  непродуктивной литературы читатель не прощает. Но и у магазинов помимо привилегий имеются обязательства. И вот эти обязательства распространяются на участников всей цепочки. Являясь единственным посредником между автором и читателем, магазин несет ответственность, как за качество, так и за количество. Работники торговли вынуждены прислушиваться к указаниям «сверху» – не смотря на коммерческий статус. Обращать внимание на «рекомендации и протекции», не обделить вниманием длань, сулящую щедрые дары. А между тем, магазины и библиотеки единственное место, куда люди приходят с единственной целью – найти ответы на все вопросы. Отдохнуть средь разнообразия книжной продукции, вдохнуть запах бумаги, тот единственный и неповторимый аромат которым обладают только книги.

Книжный мир, а точнее торговля книгами также как и все в нашем мире разбилась на сети. В тяжелой войне-конкуренции каждый старается придумать новую рекламу, разработать стратегию, при которой читатель будет идти именно к ним, а не в соседний магазин, где может быть и лучше, но…. И вот здесь, на этом уровне борьба за читателя идет не на жизнь, а на смерть, похлещи балета.

Пройдя все круги ада, молодое дарование искренне верит, вот теперь он точно гений. И совсем не допускает мысли, что снова угодил в ловушку: «Я сам обманываться рад…».

Пока не заявишь о себе громче «стариков-разбойников», громче воротил домостроевцев, крикливей юридической порядочности и налоговой чистоплотности, с диким ором проносясь над рекламной компанией – читатель тебя не услышит, не найдет и не узнает.

А станешь кричать слишком громко, никто не поверит, что ты гениален, самородок и кричишь с благами намерениями, с благородной целью. И очень скоро превратишься в имя нарицательное…

Любое искусство может и должно рождаться в муках, но зарождаться ему следует с Диогеновской философии: однажды Диоген просил подаяния у статуи; на вопрос, зачем он это делает, Диоген сказал: «Чтобы приучить себя к отказам».   

Не потому ли падает читательский процент, что приучены к отказам. И если автор еще может понять, с чего начинается Искусство то, как понять читателю, где Искусство, а где кем-то навязанный вкус к книге. Достаточно уже оправдывать себя тем, что у каждого автора свой читатель. Да это так,  как и то, что у каждого телеканала – свой зритель. И если все до банальности просто, зачем пенять на Интернет. Максимальное и скоростное удобство получение необходимой информации посредством коммуникативной связи не обладает главным тем, что манит нас к книгам. Запахом типографской краски, бумаги, ароматом кожаного переплета, ощущением обладания информации в личном пользовании, руках. А главное не дает чувство принадлежности к искусству. Интернет – информация без ограничений, но так ли нуждаемся мы в свободе, как заявляем о ней. И если не отнимать у читателя права выбора, если расширить возможность семейных ценностей, то возможно очень скоро наша страна вернет былой статус самой читающей страны в мире.    

Россиянам присуще чувство патриотизма, фанатичная и даже маниакальная любовь к Родине. Достаточно посмотреть на Россию в дни, когда сборная России по футболу одерживает победу на Чемпионате Европы.  А ведь еще вчера последние двадцать лет Россия лидировала в первенстве неудачников. И если для культурной победы в Искусстве нам не хватает Гуса Хиддинка (Guus Hiddink), то не пора ли нам, к нашему стыду, стране Достоевского и Льва Толстого, великого Пушкина и Блока, обратиться за помощью к…(улыбаясь) – голландцам.

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

*

Вы можете использовать это HTMLтеги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>